Бессмертный полк

Кутольвас Михаил Трофимович

Кутольвас Михаил Трофимович

В 1939 году бал призван в Советскую Армию в танковые войска и был отправлен на Дальний Восток. Служил в 23-м отдельном танковом батальоне, стоявшем в районе станции Манзовка (ныне станция Сибирцево) Приморского края.

С началом войны в составе своей части был переброшен в Смоленскую область, где 21 августа 1941 года в бою в районе деревни Шелепы попал в плен.

Из воспоминаний Михаила Трофимовича Кутольваса:

«В этом бою мы сошлись с немецким танком в своеобразной дуэли. У него, видимо, кончились снаряды, и он мчался мне в лоб, пытаясь гусенице наехать на мою гусеницу, сорвать ее, а потом и меня раздавить. А я пытался попасть снарядом ему под башню, так как при попадании в саму башню, снаряд не пробивал ее, а рикошетом уходил в сторону. Несколько раз мы сходились лоб в лоб, я стрелял, попадал в башню, он наезжал, мой механик-водитель уворачивался, и мы опять сходились. Потом он развернулся и ушел где-то сбоку, а в наш танк попал снаряд. Мы выбрались из танка, но пулеметный огонь был таким сильным, что мы смогли только спрятаться под свой танк. Танк горел, и я только успел сказать водителю, что надо выбираться, пока не рванули снаряды внутри танка, как раздался взрыв.  Нижний люк танка оторвало, и он ударил меня по голове. Я потерял сознание. Очнулся, когда уже немец тыкал мне в нос нашатырь. Вот так безоружный и контуженный я попал в плен.
Однополчане видели взрыв, потом полк отступил, и меня все посчитали пропавшим без вести».

В плену лишения, голод, холод, каторжный труд. Однажды его расстреливали: заставили выкопать могилу, поставили у края, покурили, потом почему-то передумали и отвели обратно в лагерь. Когда подошли американцы, он с товарищами бежал из лагеря, долго скитались по лесам, несколько раз чуть не попались, но смогли выбраться к американцам.

Потом был лагерь НКВД, служба в армии, демобилизация и мирная профессия бухгалтера до самой пенсии. Вспоминал про войну редко, всю свою боль выразил в стихотворении:

Как тяжела была жизнь в угнетении,
я ещё юным её испытал:
будучи ранен на поле сраженья, 
полуживой в плен фашистский попал.
Знать, уж судьба так искусно и ловко
подлую шутку устроила мне,
вот я под дулом солдатской винтовки
влачу свои дни в распроклятой стране.

Фото прислала Пестышева Людмила Сергеевна, внучка